28.01.2016: Евгений Головин


Так уж выходит, что сегодня я разберу не два стихотворения, а одно, но постараюсь сделать с ним несколько больше, чем обычно. Как правило, к четверговому выпуску я разбираю по стихотворению во вторник и в среду, но в этот раз в среду мне захотелось к тексту вернуться и переработать его, что и было сделано, после чего времени на второе не осталось.

Проанализировать форму, пройтись по строкам, отметить проблемы и подвести итоги – всё это будет, как и всегда. Но ещё я попробую исправить текст в соответствии со своим видением стихотворения. Вообще-то это дело не самое благодарное, поскольку авторский замысел в таком случае всегда в той или иной степени искажается, если не ограничиваться правками совсем мелкими. Но в качестве эксперимента (надо же как-то разнообразить свою деятельность) я всё же рискну, а потом спрошу автора, благо я его, по стечению обстоятельств, знаю уже почти тридцать лет, соответственно, на нём и эксперимент ставить. 🙂 Хотя, конечно, есть и другая причина: стихотворение достаточно лиричное и простое, а львиная доля правок относится к области формы. Да и не каждый текст хочется пропускать через себя, а этот, при всех сбоях, хотелось. Но сначала, конечно, обычная процедура.

Евгений Головин, «Бабье лето»

Дольник, хотя складывается впечатление, что автор всё-таки хотел написать стихотворение четырёхстопным амфибрахием (и именно его слышал внутри), но не везде в полной мере совладал с ритмом. Отчасти этой мысли способствует тот факт, что строчек со стяжениями всего три. Четверостишия, рифмовка ААББ (такая рифмовка называется смежной), все рифмы женские.

На улицах тёмных сентябрьских влажных
«Тёмных сентябрьских влажных» – странноватая цепочка прилагательных, очень далёкая от практики разговорной речи. Хотя удалённость отанапестом разговорных норм в поэзии иногда уместна, здесь не просматривается та цель, ради которой выстроена вся конструкция. Есть ощущение, что так создаётся ритм. А, например, строка «Сентябрь. И на улицах тёмных и влажных» выразила бы ту же мысль более традиционным образом. При этом я не задаю вопрос, почему из всего набора возможных характеристик выбраны темнота и влажность. Выбраны – и выбраны.
Под шелест газет у читающих граждан,
Рифма допустимая. Но многие ли граждане читают газеты на тёмных улицах? В принципе можно себе представить чтение на скамейке или остановке транспорта под фонарём, но вряд ли это массовое явление. Но допустим.
Под суетный шум машин и трамвая
Специально посмотрел «суетный» в словаре Ушакова. Выражающий суету, наполненный суетой (исключим значение «не являющийся истинной ценностью»). Что ж, принято. Но смущает единственное число у трамвая при множественном у машин. Трамваев? Рифму это не сильно испортило бы. «Под суетный шум» тоже тянет как-то переработать. «Под шумы машин и под грохот трамваев»? Не очень. Звуки машин? Кажется, можно найти что-то лучшее, чем есть, но надо искать.
Торопится осень, устало зевая.
Если сложить фразу вместе, опустив всё менее значимое, то выйдет, что на улицах, зевая, торопится осень. Такая фраза звучит экзотично. И в самом деле, начало «на улицах» предполагает, что там, на улицах, что-то происходит. Что именно? Там, зевая, торопится осень. Как-то не вполне гладко.

Окончился день. Закатилось светило.
Зажглись фонари и мерцают уныло.

Мерцают ли они? Возможно, что и мерцают, хотя обычно я не видел, чтобы фонари в городе мерцали. И уныло ли?
Сквозь тучи пытаются звёзды пробиться,
Им ветер помощник, он воет и злится.
Логика ясна, но упоминание помощника мне здесь иррационально не по душе.

А золото красок бабьего лета
Не вполне убедительно «а». Видимо, оно призвано обозначить, что ночная картина закончилась, но начался некий «лирический вывод».
Дыханьем влюблённых конечно согрето.

Слово «конечно» – явный заполнитель пространства в строке.

Закружит любовь чарующе нежно.
Очнёшься зимою и всё… бесполезно…
Финальная рифма подгуляла. Кроме того, кажется, что выход на конечный аккорд о бесполезности как-то скомкан.

Что мы здесь видим? Лирическая осенняя зарисовка. И осенняя городская атмосфера, как и лиризм, чувствуется, но заметно, что целый ряд моментов пал жертвой технических огрех: мысль укладывалась в форму с усилием, и местами форма всё же победила мысль. Есть простор для работы.

Теперь перейдём к правке. Текст ниже. Звёздочками я обозначил сноски, читайте комментарии сразу после текста.

Сентябрь.* И на улицах тёмных и влажных
Под шелест шагов торопящихся граждан,
Под звуки машин и под грохот трамваев
Листва опадает, не переставая**.

Темнеет. Уходит*** дневное светило.
Спускается вечер, промозглый и стылый.
Сквозь тучи пытаются звёзды пробиться,
И ветер над городом воет и злится.

О, мягкое**** золото бабьего лета,
Ты лёгким***** дыханьем влюблённых согрето!
И мы, в приближенье зимы неизбежной,
Кружимы мечтою****** чарующе нежно.

*) Здесь можно поиграть с так называемыми слогообразующими согласными и написать «Сентябрь. На улицах тёмных и влажных». Читать надо «сентябърь», где Ъ – неясный гласный. Где-то с 30-х годов XX века это, кстати, стабильно в моде, хотя я сам и не очень люблю такие ритмические фишки.
**) Не факт, что в бабье лето листва активно опаанапестомдает, но и так может быть. «Не переставая» – пропуск метрического ударения в трёхсложнике, т.н. трибрахий. Сильный слог, заметьте, всё равно никода не девается, даже оставшись без ударения.
***) Лёгкий спотыкач Т-Д, не криминал.
****) Тусклое, яркое, тёплое – эпитет по вкусу.
*****) Аналогично – тёплым, сонным, каким угодно.
******) Любовью кружимы? Или надеждой? По вкусу, короче говоря. Я не оставил авторского «любовью», поскольку чуть выше тот же корень уже использован, есть упоминание влюблённых.

Хотя здесь мог несколько измениться замысел, и это уже чуть другое по сравнению с исходным видение темы (например, финал смягчён, хотя, на мой взгляд, от этого стихотворение выигрывает в цельности; впрочем, переход со второй строфы на третью всё ещё вызывает вопрос, хотя и меньший, нежели раньше), но настроение и максимум слов я постарался сохранить. Не могу утверждать, что вышло идеально, но вот такие правки хотелось сделать. По-хорошему, после этого надо дать тексту полежать и вернуться для нового круга правок: многое слышится только позже.