Реквием


Здесь впервые публикуется целиком поэма «Реквием», посвящённая памяти ряда высоко ценимых мною поэтов. Поэма не имеет сюжета, сочетая стихотворения, названные по некоторым частям заупокойной службы (в первую очередь источником вдохновения был, конечно, «Реквием» Моцарта) с триптихами, посвящёнными поэтам. Первая часть триптиха начинается с лёгкой стилизации манеры поэта, по мере развития темы в последующих частях стилизация постепенно сходит на нет. Более пояснить, наверное, нечего.

Requiem aeternam

Древним воинам, павшим героям,
Не оружье сжимавшим — перо,
Пряча память о зареве Трои
За печальной усмешкой Пьеро.

Вам, пронзавшим небесные сферы
И сходившим ступенями в ад.
Вам, развеивавшие химеры.
Вам, кто не был порой виноват

В тяжкой горечи сломанных судеб
И тщете человеческих сил,
В том, что ум современников скуден —
Всём, что Бог, несомненно, простил.

Да прольются же строки осанной
Тем, кто в сердце сумел уберечь
Поражающий Левиафана
Драгоценный сверкающий меч.

А не смогшим — пускай не словами,
Давней скорбью веков и стихий,
Панихидой, служимой над вами,
Прозвучат и пребудут стихи…
29.04.2015

Памяти Артюра Рембо

1
Скорлупкой на валах с занявшимся рассветом
На пару пляшет ум, как пьяный на столе.
Безумцам и шутам да проклятым поэтам
Каюта суждена на этом корабле.

Пустыни, города, миров чужих осколки
Замешаны волной в неистовый бульон.
И не рядами книг, пылящихся на полке —
Напевами стихий твой разум опьянён.

Мир, обращённый вспять… стираются границы.
Ударами судьбы дробятся зеркала,
И над водой парят, не отражаясь, лица
За сумрачной стеной застывшего стекла.

Ты заглянул на дно и вновь поднялся к свету.
Но как же уберечь души тончайший строй?
Как подобрать слова, что не дано поэту
Услышать за пустой словесною игрой?

И как же жить опять, как, возвратясь из странствий,
Раскрыть — не крылья — грудь для воздуха земли,
Где контуры теней в мятущемся пространстве
Бесчисленных веков теряются вдали?
07.04.2015

2
Ступени долгих дней отсчитывая мерно,
Ты забываешь, как рождаются слова.
За годом длится год, и каждый день, померкнув,
Скользит в небытие. И лишь душа — жива.

О, да, она ещё жива. За гранью тела —
Сокрытый в глубине невиданный улов —
Ещё цветут миры, чья мощь не захотела,
Проснувшись, проступить сплетениями слов.

И глас иных пространств, что раздаётся глухо,
И скудость бытия, и древний хор стихий —
Всё замкнуто внутри, не слышимое уху,
Не в силах зазвучать и вылиться в стихи.

Над бездной — только тьма, как мёд в небесных сотах…
Земля же до поры — безвидна и пуста.
Но гулкий ход лавин на ледяных высотах
Однажды разомкнёт молчащие уста.
03-06.04.2015

3
Теряются в песках следы, дороги, тропы.
Чего же ты искал в пустынях стран чужих,
Оставив берега исхоженной Европы,
Морей живой простор и свежий ветер их?

И от чего бежал, отгородясь постылой
Молчания стеной? Зачем держал в горсти —
И сам развеял прах того, что с новой силой
В несозданных стихах могло бы прорасти?

Дай Бог вернуться вновь из лабиринта этой
Загадочной судьбы и поглядеть на свет
Глазами и душой великого поэта,
Которым ты и был в свои шестнадцать лет.
08.04.2015

Kyrie eleison

Хор, неистовой фугой пролейся,
Где за Kyrie следом стоит
Позабытое слово eleison.
И пускай зарыдают навзрыд
Голоса. И оркестр, в поднебесье
Поднимаясь, с землёй говорит.

Но в ночи непроглядно-беззвездной,
За границею звуков и дней,
Полня — счастьем и мукою крестной —
Всё, от высей до царства теней,
Только Слово, вставая из бездны,
Освещает пространство над ней.

Вы, поэты, распятые словом
И вкусившие света и тьмы.
Вы держали свирель крысолова,
Заклиная людские умы.
Вы — ловцы человеков, и снова
Вашей песней пленяемся мы.

Помянём же и скажем: «Помилуй!
Да простятся же им прегрешенья,
Да зачтутся и горечь, и труд.
Пусть спасутся всё тою же силой,
Что вела их путями творенья,
Пусть их тайны вовек не умрут!»
02.05.2015

Памяти Волошина, три сонета

1
Я сын тебе, седая мать-Земля,
Среди веков не знающий покоя.
Един с тобой и полн твоей тоскою,
Что в кровь проникла, душу опаля.

И разлучить не выйдет, разделя,
Тебя со мной, как океан с рекою,
Хотя и дышат вечностью другою
Небес твоих бескрайние поля.

И, колосом пуская душу в рост,
Я вижу ночь, глядящую меж звёзд,
Ветвей древесных кружевные тени…

Но не забуду ни былой тоски,
Ни вкуса вод подземных, что горьки
Для тех, кто знает радость откровений.
20.03.2015

2
Кругом война. Дымами застит свет.
Эпоха скрыта мертвенным туманом
И под знамёна голосом обманным
Зовёт людей. Единству места нет.

И может быть, ещё немало лет
Не суждено зарубцеваться ранам:
Наш мир объят кольцом глухим и странным
Вражды, сомнений, горечи и бед.

Как поступить тому, кто не хотел
Покорным быть призывам лжи и страха,
Кто в час войны остался не у дел?

На поле битвы, между мёртвых тел
Не cтать убийцей? Не попасть на плаху?
Хотелось бы. Но мало кто сумел.
25.03.2015

3
И ты ушёл. Но, брат, не обессудь,
К чему же грусть? Уже не властны годы
Над тем, кто смог постигнуть мощь природы,
В земном увидев глубину и суть?

Кто до конца сумел пройти свой путь,
О том печаль прозрачна, словно воды
Из горных рек. Он слит с Землёй, и всходы
Весенних трав прошепчут: «Не забудь!»

И горя нет. О нём поёт волна.
И лик его, что сохранили скалы,
Объят огнём, закат завидев алый…

Приходит ночь. И неба глубина
Глядит на мир. Недвижен горный воздух.
Земля тиха. И мир глядит на звёзды…
25.03.2015

Dies Irae, Sequentia

Позабудут старые напевы.
День прошедший, отгорев, падёт
Во времён пылающее чрево,
В глубину летейских тёмных вод.

Полог ночи спустится безмолвно.
По угасшим сонным зеркалам
Проскользит знакомый голос, смолкнув
В пустоте, повисшей по углам.

Протрубит архангельской трубою
Над концом сомнений и миров
Век, объемля памятью скупою
Сумерек ложащихся покров…

Но не всё грядущее едино:
Да свершится волею Твоей
То, что должно, в мёртвые глубины
Проливая огненный елей.

И тогда взойдёт над миром Слово.
Прозвучит последний приговор.
Свет разрушит старые оковы,
Как в минувшем — на горе Фавор.

И Земля свои залечит раны,
Узнавая новый облик свой —
Чистый, как дыханье океана
В капле, безмятежной и живой.
22-29.05.2015

Памяти Блока

1
Юность. Прозренья. Рассветы.
Верить, надеяться, знать.
Радостна ноша поэта.
Горнего света печать

В сердце навек остаётся
И не исчезнет теперь,
В самом бездонном колодце
Путь озаряя тебе.

Помни, узри и уверуй,
Твёрже и глубже шагай,
Рыцарь отважный и верный.
Чуждых морей берега

Сердцем ты призван увидеть,
Взором нездешним пронзать.
Тайной и светом увита
Сфер неземных бирюза.

Снег над Невой серебрится.
Сани по снегу летят
Странною тёмною птицей…
Рыцарь, о рыцарь, назад!

2
Воспоминания. Стены
Стиснули комнату. Прочь!
Этой последней измены
Сердцу нельзя превозмочь.

Выйди на улицу. Воздух
Пуст и отравлен тоской,
Звёзды остры, словно гвозди,
Тьмы непрогляден покой.

Сумерки. Факелы. Люди.
Крики и отзвуки. Мгла.
Нет ни пророков, ни судей.
Ночь за спиной тяжела.

Будто проклятием древним
Проклят и город, и весь
Мир — поселенья, деревни…
Горькую чёрную весть

Стих возвещает отныне,
Нет избавленья от ран:
Ужас бескрайней пустыни
Сердцу певучему дан…

3
Ночь опустилась, как полог.
Душно, как будто в гробу…
Век твой не выдался долгим…
Траур надев, Петербург

В память о рыцаре белом
Молча разводит мосты,
Чтоб над Невой онемело
Ветром полуночным стыть.

Не было траурных шествий.
Крупные капли дождя
Били по кровельной жести,
В марше последнем пройдя

Улицей спящей и тёмной,
Прячась, как в саваны, в ночь,
Мимо забытого дома,
Что ты покинул давно…
27.12.14

Памяти Гумилёва

1
Где вы, глаголы поэтов-пророков? Зачем
Косностью речи мы мерим бесплодные годы?
Скрыто ли что-то за слогом стихов и поэм?
Слово живое, пленительный голос свободы,

Где ты, какою стеною твой круг ограждён?
Мир, обращаясь, давно погружён в повседневность.
Каждый мотив миллионами раз повторён,
Темы избиты. Привычных размеров напевность

Есть лишь бездумное эхо забытых молитв.
Словно скорлупка, лишённая смысла и плоти,
Слово сплетается в пряжу, немеет, молчит,
Кружит по стрелке, порою — вращается против.

Что же утрачено? Тайны забытой какой
Отсвет угас? Эта тяжесть и горечь — откуда?
И почему меж созвучий, что льются рекой,
Сердце не слышит великого прежнего чуда?

То, что казалось пленительной магией, то,
Что вдохновляло, спасало и правило души,
Ныне исчезло, давно превратившись в ничто,
Мёртвою рыбой уснув на безрадостной суше.

Пусть же не будет покоя мне больше вовек,
Если и мне осквернить это слово случится
Бренностью. Пусть же стиха окрылённого бег
Будет свободен, как диких равнин кобылица.

Пусть он впитает рассветы в бескрайней степи,
Рёв океана под небом, изорванным бурей,
Пусть набегает, бунтует, поёт и кипит
Буйством валов. Высотой необъятной лазури

Сердце ведёт к откровеньям других берегов,
К сладостной тайне земли неоткрытой и новой,
В милый мне край, где закат, что горяч и багров,
Будет пылать над чертой горизонта иного.

2
Поступь эпох тяжела. Издревле
Духу поэтов тесны времена.
Зыблется ужас сонный и древний,
Перед грозой затихла страна.

Что наступает, ещё никто не
Знает, но каждый слышит шаги
Тайны, чей контур во мраке тонет.
В сумраке дней не видно ни зги.

Толпы людей в едином порыве
Вышли на площадь. Обречены
Все, кто возьмётся за топоры, и
Все, кто приветствует гром войны.

Как воспротивишься переменам?
Глас миллионов кричит: «Распни!»
Сердце толпы горячим и мерным
Стуком считает часы и дни.

3
Стонет мир роялем ненастроенным.
Как во мраке устоять суметь?
В эти дни непросто жить достойно и
Тяжело достойно умереть.

Пусть над Русью пляшут стаи нечисти.
Пусть судим Бог весть каким судом
Твой поэт, Россия. Лишь пред вечностью
Пред одной отчёт мы отдаём.

И стоит он, с честью незапятнанной
И с годами тридцатью пятью
За плечами. Временем распятый, но
Музу не отринувший свою.

Всё пройдя — не досказав, но выстрадав.
Заслужив и славу, и покой…
Словом вечным мост к бессмертью выстроив,
Он пребудет в памяти людской.
16-18.01.15

Памяти Пастернака

1
Дремлют леса и воды,
Движутся облака…
Льётся июль, свободой
Странников обласкав.

Ночь распростёрлась в беге,
Душу взимая в плен.
Сонны дерев побеги.
В клавишах жив Шопен.

Не мельтешенье вёсен
Слушай — дыши, внемли
Штилям встающих сосен,
Нотным листам земли,

Сумеркам и прохладе.
Утром по холодку
Воздух беззвучно ладит
Бусины слов в строку,

Словно тугие чётки
И голоса эпох.
Зубы стучат чечётку.
В небе ликует Бог.

Зыблется соловьями
Утренних снов струна,
И розовеет пламя
Там, где заря полна

Радости непорочной.
Тянутся в никуда
Рвущиеся из ночи
Ранние поезда.

Голос, вбери, объемли
Всю неразъятость той
Жизни, что нас приемлет
С древнею простотой,

Жизни, что точит камень…
Ведь и морей волна
Тихим её дыханьем
Вечно оживлена.
05-06.06.2015

2
Где ты, лето, промелькнувшее и скрывшееся…
О печали и об осени твердя,
Ниспадает на рыжеющие крыши
Откровение октябрьского дождя.

Дни становятся спокойны и безветренны…
Разливается прозрачнейшая грусть.
Время счёта и итогов для изведанного,
Повторения былого наизусть.

Но за всем, уже забытым и оставленным,
Старый дом не обнимает пустота,
А душа не укрывается за ставнями
С полыханием кленового листа.

И за скорбными велениями осени
День ноябрьский, заверша круговорот,
У подножий неосыпавшихся сосен
Молоко зимы грядущей разольёт.
07-08.06.2015

3
Как постигнуть суть эпохи современникам?
Знать сокрытое до срока не дано…
Всё мелькает и плывёт попеременно,
Словно образы из старого кино.

То, что мнится нам порою чистой правдою,
Много позже, извлечённое на свет,
Обернётся только горем и утратой
По прошествии сменяющихся лет.

Справедливости и истины возвестники,
Кто упомнит всех ошибок ваших свод?
Всё-то было вам доподлинно известно,
Всё на свете вы решили наперёд…

Жизнь поэта — цепь ударов и сомнений:
То хождения в сгущающейся тьме,
То движение на слух за гласом гения,
То кружение в житейской кутерьме.

Нет пути без заблуждений и страдания,
Без отчаянья и перемены вер
У поэтов, что рождались для скитаний,
Как блуждающий по миру Агасфер.

Будь же проклятым, поруганным, отвергнутым,
Но не сдайся, до последнего храня
В самом сердце, несгибаемом и верном,
Отблеск древнего священного огня.

Ибо в правде, что останется не попранной
Даже смертью пред глумящейся толпой,
По крупицам ты из праха будешь собран
В час, указанный архангельской трубой.
22.06.2015

Памяти Даниила Андреева

1
Беспросветно и томительно тяжело.
Тёмным ужасом, выдавливающим стекло,
Надвигается и прячется за плечами
В мёртвом воздухе повисшая чернота
И безмолвием запечатывает уста,
Словно судорогой мучительного молчанья.

Что готовится, что скрывается за спиной,
Нам неведомо. Предначертано? Суждено?
Ведь чудовищным начинающимся приливом
Миллионы за миллионами сметены,
Жерновами непробуждающейся страны
Перемалываемые в круженье неторопливом.

Но история, не знающая путей —
Будто летопись, погребённая в темноте
До неведомого неисполнившегося срока.
И прошедшее, как будущее, творя,
Тихо прячется меж листами календаря,
Словно русло пересыхающего потока.

Ты склоняешься и зачерпываешь со дна.
Между пальцами проливается тишина,
Возвещая и об истлевшем, и о нетленном —
Несказуема, незаметна и неслышна,
Но пронизывает народы и времена
До двенадцатого израилева колена.

2
Луна, нависшая над городом,
Не озаряет темноты.
Тревожен сон, и время дорого.
Дневные кончены труды.

Ты вверх и вниз по кручам каменным
Рукой Вергилия ведом,
И, невредимы адским пламенем,
Вы тихо движетесь вдвоём.

Не сны, но повесть о неведомом.
— О, не покинь, Вергилий, брат!
— С тобою будем до рассвета мы,
Затем вернёшься ты назад.

Там все молитвы, все сомнения,
Соблазны, страхи и слова —
Твоих ночных прогулок тени и
Скупые отсветы. Едва

Ты возвратишься, с новой силою
Твой прежний страх воспрянет. Он
Сокрыт в тебе. Ордой бескрылою,
Которой имя — легион,

Его слепые порождения
Восстанут пред тобой тогда,
Его химеры и видения —
Все кары страшного суда.

Но если ты сумеешь выстоять,
Осилив, вопреки всему,
Их безобразные неистовства,
Их ослепляющую тьму —

Ни смертный ужас, ни безвременье,
Ни мрак ночной, ни голос лжи
Тебя не бросят на колени, и
Вовек ничто не устрашит.

3
Драма и написана, и сыграна.
Два числа по сторонам черты.
Даты жизни на могиле выгравированы —
Каменны, безжалостны, тверды.

Кто осудит? То, что не исполнено,
Что тобой пред Богом и людьми
Не совершено, уже не помним мы,
Память же за прочее — прими.

Ныне помянём тебя как брата мы,
С горечью и искренним теплом.
Скорбно, но торжественно и радостно,
Помянём печально и светло,

И земной обманутому славою
Скажем же: да будет славным путь.
Не был ты венком увенчан лавровым —
Памятью увенчан нашей будь.
06-08.11.14

Lux aeterna

Вечный свет, утешь, утишь сомнения,
Отврати оскал небытия.
Как друзей, потерянных в сражении,
Вас во мгле разыскиваю я.

Пусть навеки смоют воды времени
Всех печалей ваших и обид
Тяжкое и горестное бремя:
Ни о чём на свете не скорбит

Дух, что дышит сердцем, а не лёгкими
В высоте и в чёрной глубине.
Словно птица, радостными клёкотами
Память пробуждается во мне.

Пой же о безвременно потерянном,
Вещая душа. Нельзя вернуть
Прошлого, что нам с тобою вверено,
Невозможно снова заглянуть

В глубину слепящей сердце темени
И в колодцы страха и судьбы,
Где сокрыто, что случилось с теми,
Кто, подняв Пегаса на дыбы,

Не сумел сдержать его напористости,
Кто поводья выпустил, кто пал,
И за душу чью поныне борются
Свет и тьма. Чей древний дух не спал,

Но судьба была полна страданием,
И казалась смерти тяжелей
Жизнь с её делами и трудами.
В тишине кладбищенских аллей —

Спи же с миром, плоть, что упокоилась.
Воспари, многострадальный дух,
Что являлся, как в броню, заковываясь
В слово, прорезающее слух.

Да святится имя Божье в вечности!
Каждый сын Земли пожнёт своё
И вернётся, меж друзей привечен,
В небеса бескрайние её.

С вами не равняться. Пусть не смею я
Голос свой считать за трубный глас,
Но, главу склонив и каменея,
Как могу, и я молюсь за вас.
11-22.05.2015