Творчество


Пассакалья до-минор

Прорыдай, прогреми, пассакалья,
От верхов соловьиных и до
Звуков, пьяных скрипучей печалью
Инфернального нижнего «до».

И, в басу повторяясь упрямо,
Провозвествуй, пропой, возгласи,
Что земная написана драма
Слогом старым, как «иже еси»,

Что безвестны чины и прозванья,
Что напрасны людские дела,
Что слова остаются словами,
А добро неотдельно от зла…

Что неведомо… что непонятно…
Что не слышно… не больно… ни зги…
Что на солнце встречаются пятна…
Что «спаси, сохрани, сбереги»…

Что слова рассыпаются в пепел,
Что блаженные Бога узрят.
И что жизнь — всех нелепиц нелепей,
И что рукописи не горят…

Что не всё, не навечно, не только…
Что душа не прольётся дождём
И хранима границей нестойкой,
Мир же — не был от нас ограждён…

И, всегда возвращаясь к основе,
Без конца повторяясь в басу —
Спой о том, что и въяве, и внове,
Что с собою сквозь жизнь пронесу.
2016-22.06.2017

Чакона

Эта музыка вечна, и в вечности гаснут звуки.
Через густо сплетённые нити ходов и тем
Продираются такты, аккорды — на свет, на стук и
По наитью, на ощупь, навзрыд, как слова поэм

Ненаписанных, или просто утерянных до начала
Всех времён и эр, повторений, излучин рек,
Пейзажей, и сцен, и залов, где отзвучал и
Возвратился к истокам покинувший Отчий брег.

Только Бах беспределен печалью своей исконной.
И во времени, что растягивается вдоль прямой,
Обезумевший лес вариаций его чаконы
Расплетут на созвучия пальцы Элен Гримо.

И раскатятся обрушивающиеся ноты.
В них рассыплется, прорыдает и прогремит
Всё, что прожито, всё, что сыграно, что давно ты
Позабыл, и чем ты сам уже позабыт.

И покажется, будто с собственным отражением
Ты сольёшься, соединишься — и зазвучишь,
Словно нота из вариации, что движенья
Не продолжит, однажды сыгранная. И лишь

Эта музыка, звучащая у порога
Бесконечного, необъятного бытия —
Не рыдающая над памятью всех дорог, а
Просто знающая, где хотел бы пребыть и я.

Пусть же время не откипит и не возвратится,
Но из музыки, низвергающейся, как вода,
К нам вернутся слова, мечтанья, надежды, лица,
Что покинуты и утрачены навсегда.
09.01.15

Дорийская токката BWV 538

Воле Твоей, впечатанной в сердце воле,
Скрытой Тобой с безначальных времён в груди,
Ныне ничем не хочу препятствовать более.
Что суждено — да будет судьба пройти.

Каждому здесь, на земле, — да будет по вере,
Каждому в небе — пара крыльев дана.
В снежных горах скрывающимся в пещере
Волей Твоей да звучит вовек тишина.

Да прогремит ожившая плоть осанну,
Да воспоёт душа и воспрянет дух.
Что суждено, я отвергать не стану
И не хочу быть мёртв, неподвижен, сух.

Да прорастает в жизнь мировое древо.
Да протрубят горны царей земных.
Солнце, восславь ветров и вод напевы —
Звуки, движения и переливы их.

Время, свиваясь, скручивающееся в нити,
Ночь, что приходит внезапно и невпопад, —
Всё лишь по воле Твоей. И гремит в зените
Древней токкатой бездонный дорийский лад.

Выше и выше, по рвущимся вверх ступеням.
Ткань бытия разверзлась над головой.
Плещется космос, и в льющейся звёздной пене
Бренное сердце ищет осколок свой.

Мгла возвращается, но навсегда иначе
Видятся звёзды отныне, и всё сильней
Сердце звенит, призывает, поёт и плачет:
Будь же по воле, по воле святой Твоей.
17.11.14

Поэт

Нам непонятен путь истории,
Не разглядеть эпох былых —
Темно бушующее море их.
Года сотрут гомеров стих,

И летописи войн, и повести
О днях героев и богов…
Кто станет памятью и совестью
Земных удушливых веков?

Кто станет? Кто узрит глубинное?
И кто, забвенью вопреки,
Дорогой тайною и длинною
К строке шагая от строки,

Сумеет пробудить в читающем
Иных времён и жизней боль
В противоборстве нарастающем
Людских переплетённых воль,

Прожить далёкое как близкое,
Прочесть минувших эр листы?
Лишь ты, поэт, что древней искрою
Зажечь сердца способен. Ты,

Пусть лепестками роз не выстелен
Твой путь — смущать людей умы, —
Местоблюститель трона истины
Среди сгущающейся тьмы.
16-17.09.2015

P.S. Слова о поэте как местоблюстителе истины принадлежат поэту Дмитрию Зотову.

Тоска

Я хожу, потерявшись — кругами, кругами, кругами:
Жизнь порою щедра и дарует обратный билет.
Это даже смешно: обратясь от смущения в камень,
Я на время вернулся к себе же шестнадцати лет.

Я не верю давно ни одной человеческой мысли.
И свободен от пут, и, носимый пучиной морской,
Всё, что вижу в волнах, каждый — камень ли, остров ли, мыс ли,
Провожаю безмолвно. За здравие и упокой

Я подъемлю бокал в неизменном бесстрастном молчанье.
Но сегодняшний день — исключенье из правил. Сейчас
Все соблазны мои, сожаления и упованья
Возвратились ко мне, словно шлейф, за спиною влачась.

Всё со мною опять — одиночество и бессловесность,
Неизбывность печалей, бессонных ночей неуют,
И — тоска о судьбе человечьей, живой, полновесной,
А не грусть о стихах, что отходную мне пропоют…

Я как будто пишу то, что должен — без права на сдачу.
Всею кровью своей, всей душою. Пера и чернил
Мне не дали, а я — и не знал, что бывает иначе.
Никогда и ни с чем — только слову я не изменил.

Никогда и ни с чем. И уже изменить не сумею.
Слово — больше меня, и когда-нибудь, в нём растворясь,
Я смогу отыскать для печали дорогу прямее,
Чем рифмованых строк тонкорунная тёмная вязь.
18-23.02.2016

Чюрлёнису

Отблесками зари скоро восток расцветится.
Словно вода в камнях, ветер в листве кипит.
Тайным бальзамом сна в чаше передрассветной
Смешан густой туман с отзвуками копыт.

Кованые кресты на жемайтийском кладбище,
Фуга холмов лесных на берегах озёр…
Там, над сырой землёй, купол, в картины складывающийся,
В плеске вороньих крыл сумерки распростёр.

Гулкая синева, отблеск огня, склонённые
Лица глядящих вглубь, льющийся тёплый свет,
Тени миров и эр… Сосны стоят колоннами —
Помнят и сторожат звёзд и земли завет.

Горек бесплотный хлеб скудного сна. Навытяжку
Выстроились кругом люди и облака.
Что остаётся нам? Лишь отвечать, не выдержав,
Звону небесных сфер — песнею бурлака.

Зажило бы плечо — лямку тянуть не в тягость мне
Стало бы, но к чему, если в терпенье том
Подвига вовсе нет, да и особой благости.
Господи, для чего с вечностью мы — вдвоём?

Господи, для чего? Небо не знает разницы,
Может не видеть зла и не платить долгов.
Горе ли, радость… всё — лишь маскарад на празднике,
Мир же навек един в играх своих богов.

Но откровений, тайн, знаков, следов безмерного
Музыка не вберёт, и не вместят холсты.
Только, художник, верь: в прежнем своём бессмертии
В названный Богом час снова восстанешь ты.
22.10.2015