Краткая история русской рифмы для чайников, ч. 2


Оглавление
<-Часть 1 Часть 3->

В этой статье поговорим о том, что рифма бывает разной, что некоторые способы рифмовки более трудоёмки, а некоторые — менее, и о том, что «халявы» в рифме не существует.

Сначала чуть-чуть формальных сведений. Традиционная рифма — концевое созвучие нескольких (двух или более) стихов (бывает и внутренняя рифма, когда созвучный фрагмент находится посреди стиха, но и она стоит хотя бы перед паузой; кстати, пауза называется «цезура»). И для этого созвучия важно, на каком расстоянии от конца стиха (или от цезуры) стоит последнее ударение (расстояние считается в слогах, конечно, а не в буквах и не в звуках). Кстати, хвост слогов после последнего ударения в стихе называется мудрёным словом «клаузула». В классической рифме в рифмующихся между собой стихах длина клаузулы всегда совпадает, и есть названия видов рифм по длине клаузулы. Их полезно знать.

Длина 0 (ударение на последний слог): «конь — огонь». Такая рифма называется мужской.
Длина 1 (на предпоследний): «тени — видений». Это женская рифма.
Длина 2: «каменный — пламенный». Дактилическая рифма.
Длина 3: «каменные — пламенные». Гипердактилическая рифма.

Более длинные рифмы встречаются крайне редко, особенно в XIX веке.

Ещё рифмы часто различают по способу, которым организовано созвучие, и прежде всего — делят на грамматические и не грамматические.

Начнём с рифмы грамматической. Самый простой способ что-то зарифмовать — поставить похожим образом изменяющиеся слова (например, существительные, особенно если они одного склонения) в одну форму. Вот хоть в творительный падеж (кем? чем?): слоном — ослом, водой — тетивой и т.п. Проще некуда. Особенно с глаголами (этот вид рифмы так и называется, «глагольная рифма»): повелось — родилось, родить — быть и т.п. Часто трудно «оттащить» от грамматических рифм новичка, который постиг тайну рифмовки всего подряд таким незатейливым способом.

К сожалению, для мало-мальски развитого уха, различающего в поэтической речи не только очевидное, а хоть какие-то полутона, звучание грамматических рифм не слишком интересно. Как спецсредство они приемлемы, но вообще-то стихи, построенные преимущественно на грамматических рифмах, звучат подчёркнуто просто (а часто и примитивно). Иногда это то, чего хочется, но чаще — нет. Согласитесь, ведь ужасно: «Я его любила — // Он меня забыл. // Я его забыла — // Снова полюбил.» Когда же в стихе преобладает рифмовка слов разных частей речи или одной, но в разных формах, распадается некая унылая параллельность строения рифмуемых строк, на которую грамматическая рифма всегда провоцирует.

Вот попробуйте внимательно прочитать какие-нибудь хорошие стихи, хоть Пушкина, и посмотреть на то, где рифмы грамматические, а где нет. «Попробуйте на вкус» те и другие. Ну ведь совершенно по-разному звучат, разве нет?

И вот тут на сцене появляется самый главный принцип рифмовки, своего рода закон сохранения, из которого позже рождается и почти вся неточная рифмовка: «ГДЕ-ТО СХАЛЯВИЛ — ПОТРУДИСЬ ВМЕСТО ЭТОГО ГДЕ-ТО ЕЩЁ, СКОМПЕНСИРУЙ». Поэтому почти обязательное требование для грамматической рифмы — созвучие более сильное, чем минимальное. Не только с ударного гласного, но раньше. Не «водой — тетивой», а «водой — слюдой». И не «занемог — мог» (тут вообще однокоренные глаголы, полная халява, одного дополнительного звука [м] уже, пожалуй, не хватит), а «занемог — не мог» (однокоренные, но созвучие дальше корня).

Разумеется, это не значит, что одна проходная грамматическая рифма, лишённая дополнительного созвучия слева от последнего ударения, обязательно изуродует Ваши стихи. Но в целом стоит стремиться к большему созвучию.

— Что же Вы нам сплошь грамматическую рифму суёте?!

— Я готов искупить, вот лишний звук в созвучии

— Ладно, тогда сойдёт!

<-Часть 1 Часть 3->